«Амшенский Двор» — это не просто музей. Это была единственная в России институция, где история амшенских армян существовала не как сноска в учебнике, а как живой архив. Глиняная посуда, выкованные подковы, плуги XIX века, медные чайники, привезённые семьями через Чёрное море, фотографии переселенцев из Трабзона и Орду, рукописные родословные на десятки поколений вглубь. Каждый предмет — с биографией. Каждая биография — с именем семьи, которая хранила его до того, как принесла в этот двор.
Я прихожу к этому двору с детства. Туда возили класс на экскурсию. Туда приходили армянские свадьбы, чтобы пара могла поклониться часовне и сфотографироваться у входа в крестьянский дом, восстановленный из настоящего амшенского XIX века. Туда приезжали этнографы, художники, журналисты из Москвы, иностранные армяне, которые впервые в жизни видели предметы из своих родовых деревень. Этот двор собирал общину не словами и не лозунгами — он собирал её через предметы. Это была память, которую можно потрогать.
Кто такие амшенцы
Чтобы понять, что закрылось, нужно сначала понять, кто такие амшенцы. Это древнейшая ветвь армянского народа, ушедшая из армянской метрополии ещё в конце VIII века. По данным историка Гевонда, около 790 года князь Шапух Аматуни и его сын Амам с большой группой соплеменников основали в горах Понта новую землю. Столица называлась Амамашен — «построенный Амамом». Со временем это слово сократилось до «Амшен».
Земля Амшен находилась в горах нынешней северо-восточной Турции — в районе Ризе, Артвина, Трабзона. В 1461 году эту землю завоевала Османская империя. Часть амшенцев под давлением приняла ислам и осталась там же — это так называемые «хемшилы», которые до сих пор живут в Турции и говорят на ископаемом, забытом в самой Армении диалекте армянского языка. Другая часть — северные амшенцы — отказалась. Они мигрировали к северу: в Самсун, Орду, Гиресун. К концу XIX века, когда османское давление перешло в открытые погромы, северные амшенцы массово переселились на черноморское побережье Российской империи. Большая часть сегодняшней армянской общины Сочи, Адыгеи и Абхазии — это именно они.
Каждый армянин в Адлере, в Лазаревском, в Хосте — почти наверняка амшенец. Его фамилия, его кухня, его песни, его манера произносить буквы — всё это амшенское, понтийское. Связь с большой Арменией у него есть, но связь с Амшеном — глубже. Это родина, которой больше нет на карте.
Что было в этом дворе
«Амшенский Двор» создал Эдуард Арутюнович Каладжян — первый частный, негосударственный этнографический объект на территории Сочи. На сборы коллекции у него ушли десятилетия. Он сам ходил по сёлам и деревням от Туапсе до Сухума, разговаривал со стариками, выпрашивал у бабушек семейные предметы, выкупал на руках то, что иначе бы выбросили. Постоянная экспозиция к моменту закрытия включала — по официальным данным сайта комплекса — более полутора тысяч предметов.
- Изделия из дерева, глины, железа, меди, бронзы, стекла, камня. Орудия труда крестьянского быта — от мотыги до прялки. Многие — XIX века, некоторые — старше.
- Открытки, книги, карты. Включая редкие издания на западноармянском, который в самой Армении почти исчез.
- Железные знаки и штампы. Семейные клейма, которыми амшенские мастера маркировали своё ремесло.
- Часовня. Армянская церковь в традиционном амшенском стиле — небольшая, белёная, с деревянной кровлей.
- Мемориал погибшим в Великой Отечественной войне. С именами амшенских солдат, которых призвали из этих самых сёл и которые не вернулись.
- Реконструированный крестьянский дом. С печью, утварью, мебелью — целая комната XIX века, в которой можно было дышать.
Это не была коммерческая выставка. Это был архив, в котором каждый амшенец узнавал свою бабушку. Это было место, куда привозили детей, чтобы они увидели предметы, в которых жили их предки. Без этого двора амшенская история в Сочи существует только в устной памяти — а устная память живёт два поколения и умирает вместе с последним стариком, который её помнит.
Как это закрыли
По свидетельствам соседей и тех, кто работал в комплексе, закрытие шло в две стадии. Сначала — «временная пауза» под предлогом ремонта здания. Затем — то, что в официальных бумагах называется «реконструкцией», а в реальности оказалось вывозом коллекции и опечатыванием помещений.
Никакого публичного списка вывезенного не было. Никакого общественного контроля за тем, куда переехали полторы тысячи предметов, тоже не было. Семьи, которые когда-то передали свои вещи в музей в дар или на хранение, узнавали о происходящем из третьих рук. Часть из них пыталась обратиться в администрацию Адлерского района — ответы были общими: «всё в сохранности», «коллекция в надёжных руках», «после реконструкции экспозиция возобновит работу».
«Когда государство называет закрытие музея «реконструкцией», это значит, что вернётся не музей. Вернётся другое здание, в котором никто не узнает свою бабушку.
Я не утверждаю здесь, что коллекция уже разошлась по частным рукам. Я не знаю этого. Я утверждаю другое: отсутствие публичного списка предметов в музее, у которого по официальным данным более полутора тысяч экспонатов — это уже стирание памяти. Если вернуть музей честно, его можно открыть на следующей неделе. Если отвечать общими словами и не показывать опись — это значит, что возвращение откладывается так долго, как нужно для того, чтобы исчезла сама память о том, что было внутри.
Не первый и не последний
Это не уникальный случай. Это часть большой логики. Я писал в первой статье о том, как у армянских семей в Сочи забирают землю. В третьей — о том, как им предлагают сменить фамилию, чтобы получить работу. В четвёртой — о том, как их детей выдавливают из вузов перед самым дипломом. В пятой — о том, как их сыновей под обманом отправили на украинский фронт.
Закрытие «Амшенского Двора» — следующий шаг той же логики. Сначала забирают землю, на которой жили предки. Потом — фамилию, под которой они работали. Потом — диплом, который должен был стать дверью в будущее. Потом — сыновей, которые могли бы это будущее построить. И в конце — память. Музей. То, что подтверждает, что мы вообще здесь были.
Что я прошу
Я прошу очень простую вещь. Опубликовать опись коллекции, которая хранилась в «Амшенском Дворе» на момент закрытия. Опубликовать опись того, что вывезено и куда. Назвать сроки реконструкции — реальные, не «через пару лет». Допустить независимых наблюдателей от армянских общественных организаций к проверке сохранности предметов.
Если эти простые шаги невозможны — это значит, что закрытие не было реконструкцией. Это была операция по изъятию памяти. И тогда мы все — амшенцы и русские, армяне и не-армяне, жители Сочи и гости города — обязаны не позволить ей завершиться.
Если ты что-то знаешь о судьбе коллекции «Амшенского Двора» —
напиши мне. Анонимно. Я соберу всё, что удастся, и опубликую.
Источники
-
1.
«История комплекса Амшенский Двор» — официальный сайт
-
2.
«Этнографический комплекс «Амшенский Двор»» — Sochigram
-
3.
«Hemshin people» — Wikipedia
-
4.
«Ges-ges, Half-Hidden, Half-Lost: Talking About Hamshen Armenians Without Labels» — EVN Report
-
5.
Личные интервью